8a74ef691205d759 Группа 2. Стр. 1 | Твой город - конкурс

© 2018-2019 Твой город. Твоя история                                                                                                                                                                       omskind@yandex.ru

Омск. Памятный знак "Держава"

Беглец

По степи устало брёл человек. Худое лицо с шелушившейся от ветра и солнца кожей было желтоватого цвета, сухие губы потрескались, и на них расползлась красноватая сеточка, рисуя причудливый узор, и только в синих глазах ещё теплилась жизнь.

 

Безумно хотелось пить, но воды не было. Убегая, он украл бурдюк с вином, который, за неимением лучшего, выпил в первые три дня. Сушёное мясо тоже закончилось, но, если сосущий голод стал привычным, то жажда мучила сильнее и сильнее.

 

Куда идти — человек представлял себе смутно: где-то Омь и Иртыш, если идти по берегу — можно выйти на людей. А там — к губернатору. Примет ли столь важное лицо оборванца, человек не задумывался, равно как и над тем, что, пока он бредёт тут, умирая от голода и жажды, сытые и полные сил ойраты хана Галдан-Церена могли завершить свой очередной набег, о котором и хотел предупредить беглый. За четыре года плена он пытался бежать семь раз, был высечен в наказание, постепенно выучил язык и притих, разрабатывая план и поджидая удобного случая.

 

Ойраты постоянно с кем-то воевали: то с казахами, то с русскими, то с монголами. Пригоняли табуны лошадей, обозы с едой и оружием, пленных, после чего начинался делёж. Хозяин беглеца был не последнем человеком при хане, поэтому участвовал в любом походе.

 

Вот и теперь, выгадав момент, когда юрты опустеют, пленный, прихватив бурдюк с вином и немного сушёного мяса — сколько полезло в карманы, — сбежал в беспощадную степь. Разливая кумыс, он внимательно слушал разговоры хозяина, старался запомнить кривые намётки планов. Первый день он бежал без остановки, опасаясь погони. Не верил, что удалось уйти, подгонял себя, уговаривал, что отдохнёт ночью.

 

На следующий день он понял, что лучше бы отдыхал днём, а шёл ночью, по прохладе. Через несколько дней он уже радовался просто тому, что идёт. Когда в свете заходящего солнца впереди блеснула серебром широкая полоса, беглец подумал, что всё это кажимость. Переставлял ноги, сначала одну, затем подтягивал вторую, после — снова первую, пока не упал в воду, где наутро его и нашёл местный рыбак. Человек бредил, бормоча что-то про набег, ойратов, Галдан-Церена и всё просился к губернатору.

 

Дошёл ли он или нет, неизвестно, но в мае 1714 года Пётр I подписал Высочайший Указ «О песочном золоте в Бухарии, о чинённых для этого отправлениях, и о строении крепостей при реке Иртыше, которым имена: Омская, Железенская, Ямышевская, Семипалатная, Усть-Каменогорская», а в 1717 году на берегу Оми начала вырастать Первая Омская крепость.

Докунова Наталья

г. Абинск (Краснодарский край)
Омск. Трамвай картина

Поцелуй в щеку

Застряли мы тогда в страшной пробке на Орджоникидзе. Автобусы и машины жались друг к другу, чудом образовав два ряда на однополосной дороге, и только наш трамвайчик, как бы извиняясь, продолжал двигаться по нитям рельс.

 

Вдруг слышим: «крак», и у трамвая отлетает единственное зеркало заднего вида.  Это нам подарил «поцелуй в щеку» автобус Лиаз – проехал мимо и зеркала нашего как не бывало.

 

В салоне сразу загомонили, завошкались. Высокий седой мужчина поднялся и упер руки в бока, потому ударил крупной ладонью по поручню:

 

- Что за день сегодня!

 

Позади него заохала женщина в цветастом платке:

 

- Молоко скиснет, пока стоим! Что ж такое!

 

Вагоновожатая выскочила к автобусу – разбираться.

 

А пассажиры все больше шумели, только-только думали пробку проскочили, хитрый путь нашли, ан нет. Масла в огонь добавляла духота. О стекла вагона бились вялые мухи, снующие туда-сюда пассажиры поднимали с резинового пола пыль.

 

- Всё, дала расписку, едем! – вагоновожатая мышкой юркнула в кабину, закрылась.

 

Прозвучал резкий звонок, загрохотали трамвайные двери. Вагон осторожно пошел по рельсам. Поворот на 24-ой Северной без зеркала грозил новой аварией. В динамиках послышалось: «Помогайте, товарищи!».

 

В салоне переглянулись, мол, чем помогать-то? Женщины, мужчины, дети – все отложили на сиденья сумки.

 

Кондуктор, женщина в огромных очках, выстроила пассажиров в линию от хвоста до головы трамвая, сам встал у заднего окна, скомандовал: «Начинаем!».

 

«Давай! – потянулось по цепочке, - «Поехали!».

 

Рядом с закруглением рельсов некстати замер черной глыбой солидный джип. Его водитель опасливо покосился на лица пассажиров трамвая.Вагон стал красться мимо, «голова» его потянулась влево. Колеса заскрипели, захрустели, будто давили на рельсах сахарный песок.

 

- Осторожнее, по-нем-но-гу, - звучали голоса.

 

- Стой, поток сдвинется!

 

- Можно!

 

Железная коробка замирала, оттопырив красный хвост. Поток сдвигался, трамвай ехал дальше.

 

Обычный поворот занял больше пятнадцати минут, но, наконец, был завершен. Обрадованные пассажиры даже зааплодировали друг другу, дружно и громко. Женщина в платке смахнула пот со лба.

 

Седовласый мужчина, выходя из трамвая, даже пожал на прощание кондуктору руку.

 

Это было омское лето 2015 года.

Харитонова Ольга

г. Омск
В парке.jpg

В парке

Буйный ветер лился водопадом в аллеи парка. Шёл октябрь. Стояла холодная и дождливая погода.

 

Парк только стряхнул со старых плеч золотую листву, и, будто пригнувшись на одно колено, стоял с высоко поднятыми ветвями. Ночными часами его будоражила сухая изморозь, что звонким шагом в пуховых пимах ступала по скамьям, ложилась лёгкими кружевными шалями в сырые тропки, да окутывала ветви деревьев белой и тонкой пелериной. Ночью парк казался чистым и белым, а фонари, не жалея своего тепла, солнечно украшали его. С ранним рассветом, когда зорька только-только заплетёт в свои белые косы алые ленточки, в парк прилетали постоловаться, спешащие на юг, стаи птиц.

 

Рябины щедро дарили им свои сочные ягоды. Днём спускалась плотной пеленой изморось и долго стояла меж кустов, будто о чём-то думая. Но, когда выходило солнце, сырой дождь ускользал в реку, что текла через весь парк, и замирал в ней до сумерек. Наступал вечер, и в парк прилетал ветер. Он гудел рожком в проводах; катался буем по реке; качался паутиной на карусели; ходил быстрыми шагами по маковкам синих елей; забирался юлой на стволы мачтовых сосен и сосны стонали; обнимал полуголые берёзы и, треща их берестой, бросал вниз семена; шумно тряс жёлто - зелёные акации и ещё раскидистые светлые сирени; рвал ржавую лиственницу, что единственно горела рыжиной среди голых черёмух, кидал её хвою в огромные лужи; выдёргивал с тополей листья-ладоши, скручивал их в трубочки и катал по траве; трепетал высоким колоколом в стройных фонарях; звенел в ветвях капелью и раскидывал её во все стороны; капель прыгая, как девчушка на скакалке, разбивалась на мелкие бисеринки, и, подхваченная дождевым ударом, кружилась белой птицей в горьком воздухе парка; садясь на скамью рядом с людьми, ветер дрожал тонкой осиной. Когда ветру надоедало шуметь и играть, он, осенённый дождём, садился в траву, и, кося её вдоль и поперёк, клонил и клонил к её к земле. Трава, не выдержав его безудержной страсти, ложилась измятым и рваным холстом наземь.

 

Но старый парк не сдавался беспощадному самозванцу. Парк с силой держал себя: деревья, будто хватаясь за руки, крепко стояли, а тропки местами даже зажигались заревом, – золотые листья, лежащие под деревьями, оживали яркими цветущими полянами.

Подорова Людмила

г. Ухта (Республика Коми)
Омск. Памятник детям блокадного Ленинграда

Самая короткая в мире молитва - "Благодарю"

Далекий, но дорогой моему сердцу, город Омск!

 

Нас разделяет огромное расстояние – почти 3000 км, но я низко кланяюсь и благодарю тебя за спасенные жизни моих родственников в годы Великой Отечественной войны. Папина сестра Прасковья с мужем и дочерью были эвакуированы из Луганска в 1941 году прошлого века на омскую землю. Семья тети получила крышу над головой и работу, а потом так была очарована твоей аурой, что назад на Донбасс они так и не вернулась. Для нашего рода три спасенных жизни – это немало.

 

В те далекие военные годы ты стал Ноевым ковчегом не только жителям востока Украины, но и других регионов Советского Союза, захваченных фашистами. Так, в Омскую область было эвакуировано только из блокадного Ленинграда 17 тысяч детей! Оказывается, боль тоже обладает цветом. Боль разлуки имеет серый цвет, а потери – черный. Это увидел известный скульптор Сергей Голованцев и воспроизвел в своем «Памятнике детям блокадного Ленинграда», который находится на пересечении улицы Масленникова и проспекта Маркса города Омска. Мальчик удерживает в руках тяжелый чайник, как бы показывая, что он берет на себя ответственность за других ребят, а девочка прижимает к себе куклу, соединяющую ее с мирным детством. Сколько еще детей из других регионов в те годы ты спас, милый Омск, одному Богу известно! Но именно «Памятник детям блокадного Ленинграда» стал своеобразным символом продолжающейся жизни.

 

К сожалению, в годы одной из самых страшных войн ХХ века, связь Омска с блокадным Ленинградом этим памятником не заканчиваются. Аналогию Пискаревского мемориального кладбища с омским Старо-Северным отыскать нетрудно: ровные ряды с установленными бетонными плитами. На каждой из них выбиты фамилии, имена и даты жизни тех, кто умер в годы Великой Отечественной войны. Страшные места, с жуткой статистикой, которая насчитывает тысячи погибших насильственной смертью людей…

 

Так пусть же память предков, спасенных сибирским городом людей, не ослабевает и напоминает нашим современникам, какое это бесценное богатство – человеческая жизнь! Я же от имени всего нашего рода произношу самую короткую в мире молитву – «Благодарю» – городу Омску за продолжение нашей родословной.

Кладова Елена

г. Северодонецк, Украина
Одно местечко в сибирских краях.jpg

Одно местечко в сибирских краях

Есть в Сибири город. Всякий путник, бывавший в этих краях, слышал о нём. Стоит город на двух реках посреди равнины. Через него во все стороны света идут пути торговые. В городе этом есть местечко, куда слетаются тучи птиц русских и заморских - этим славен он и по сей день. Есть там леса, парки, аллеи, и когда-то город этот даже называли городом-садом. Народ там живёт славный и гостеприимный. И имя этому городу - Омск. 
 

Зайдёшь в Омск - и сердцу отрадно. Куда ни глянь - деревья зелёные, поля бескрайние, дома славные да люди добрые. И вроде бы сам город невелик, но вместе с его соседними посёлками да губерниями он побольше многих стран европейских. Идёшь по дорогам омским - словно у себя дома гуляешь: всё вокруг родным кажется, даже если сам ты издалека. Это всё сердечность народная, да душа омская: радуется город всякому гостю.
 

И вот уже время пришло уезжать, а не хочется. Не всё увидел, не везде побывал. Омск ведь город скромный: не всякий свой секрет напоказ выставляет. Сокрыты его чудеса в переулочках, двориках да деревеньках - сначала доберись. И всегда там ждёт путника новая загадка да невиданный раньше домик или мост. Гости уезжают - а город этот остаётся и терпеливо ждёт каждого путника назад. Город неприметный и простой, но такой родной и уютный.
 

Город Омск. Одно Местечко в Сибирских Краях.

Белоусова Татьяна

поселок Ключи (Омская область)