8a74ef691205d759 Группа 1. Стр. 9 | Твой город - конкурс

© 2018-2019 Твой город. Твоя история                                                                                                                                                                       omskind@yandex.ru

Спасибо!.jpg

Спасибо!

Конец августа. Предосеннее омское солнце косыми лучами еще слепило глаза. Женщина мыла окно в квартире на третьем этаже кирпичной пятиэтажки. От натертых до блеска стекол ее окна прыгали солнечные зайчики, выманивая соседей из душных квартир на балконы.

 

Лишь ненадолго женщина отошла от окна, чтобы сменить грязную воду в тазу. В окне - на самом карнизе - появилась белая, словно из снега, кошка. И, вдруг, в мгновение ока, она нечаянно соскользнула с карниза вниз, не успев даже крикнуть «мяу!». Во время падения кошка сделала в воздухе несколько кульбитов, и упала на лапы, на траву. И быстро шмыгнула в щель подвального окна пятиэтажки…

 

Женщина вскоре вернулась и продолжила протирать оконные стекла. Она не сразу хватилась исчезнувшей кошки.

 

Когда вечером все домочадцы начали звать к ужину кошку, а она не пришла, - в квартире поднялся переполох. Сначала заплакал ребенок, прибежавший домой с прогулки: «Где моя Муся?», потом стало плохо бабушке, у которой сразу подскочило давление.

 

Вспомнили про вымытое окно, которое долго стояло раскрытым. Побежали к соседям. «Да, - призналась одна из соседок. – Я видела на балконе, как ваша Муся выпала из окна. Ищите в подвале!».

 

Кинулись к подвалу. Тревожными голосами звали кошку в щели подвальных окон. Кошка не откликалась. И двери в подъезде в подвал - закрыты на замок. А ключи – у сантехников в ЖЭКЕ.

 

Позвонили диспетчеру ЖЭКА: «Кошка выпала из окна. Забилась в подвал. Ребенок плачет! Бабушке плохо! Помогите, пожалуйста! Откройте подвал!».

 

Василий - сантехник из ЖЭКА - сегодня дежурный по всему микрорайону по улицам Кордным. Он прибежал на помощь через пять минут после звонка.

 

Всей семьей, с Василием, с фонарем спустились в подвал. Там трубы, мрачные стены, глубокие лужи. Хором стали кричать: «Мусенька, кис-кис-кис!». Кошка по-прежнему не откликалась. Василий, склонившись под низкими потолками, привычно полез в глубину подвала. И – о, чудо! – нашел в его темноте перепуганную до немоты несчастную кошку.

 

Передал ее на руки хозяйке. Белая кошечка теперь была чумазенькая, с грязными черными пятнами на мордочке и ушах. Хозяйка тут же ощупала кошку, проверяя, не повредила ли она себе спинку и лапки. На счастье, Муся была в порядке. Она только сильно перепугалась.

 

Все семейство со вздохом радости и облегчения погладило Муську, поблагодарило сантехника. Он теперь в их глазах – настоящий герой, спаситель. Василий только приветливо улыбнулся в ответ. И убежал на новые вызовы…

Кузнецова Марина

г. Омск
Омск, Любинский проспект

Странная фантазия

«Город Омск, ты красив и прекрасен,
Мне милее тебя не найти!»

Шумякин Сергей

 

Сон прервало ледяное дыхание ветра, пробирающие тело с головы до пят. Лениво приподняв туловище, Катя открыла глаза и в тот же миг замерла в удивление. Перед нею раскинулась широкая улица, обсаженная по обе стороны деревьями с инеем на ветвях.

 

Биение сердца участилось, девушка откинула одеяло и осторожно спустилась с кровати. Кругом никого. Мрачные здания, тяжёлые тучи. Внимание привлекла прибитая снегом к асфальту черно-белая открытка «Привѣтъ изъ Омска». На лице вновь мелькнул немой ужас. Зато девушка хотя бы определилась с местоположением. Вдруг из неоткуда раздался звук тикающих часов. Приобняв себя за локти, Катя побежала вдоль проспекта, стараясь ступать как можно тише, будто кто-то услышит.

 

Вскоре она вышла к известному памятнику Любочки. Тиканье прекратилось, девушка немного успокоилась. Стоило ей присесть рядом с супругой генерала - губернатора, как статуя медленно повернула голову.

 

- Какой чудный вечер! - от неожиданности Катя вздрогнула. Она устремила взгляд на проспект и, действительно, сумерки находились в полушаге от земли.

 

- Как же быстро пролетело время... - прошептала девушка.

 

- Простите?

 

- Нет, нет! - глупо засмеялась Катя, махая руками. - Вы правы, прекрасный вечер, - на щеку приземлилась ажурная снежинка.

 

- Чего, увы, не скажешь о вашем наряде, - улыбнулась женщина, убрав локон за ухо. - Где же это видано, что бы благородная дама разгуливала в лёгкой пижаме по улице? Особенно в такую погоду!

 

Девушка в смущении опустила глаза, она подумала, что сама была бы не прочь шерстяного свитера и валенок. Не успела она моргнуть, как просьбу выполнили. Стало не так зябко. От приятных ощущений девушка расплылась в довольной улыбке. Решив, что это заслуга Любви Федоровны, Катя обратилась со словами благодарности к ней, но, видимо, опоздала. Та вновь приняла характерную позу и больше не отвечала.

 

За период их короткой беседы, на проспекте зажглись фонари, которые будто служили отражением самих звёзд. В их мягком свете разыгралась метель. В тот момент Омск был похож на невесту, а снег служил венчальную вуалью.

 

Послышался шум мотора. Напротив остановился старый троллейбус. Сидения оказались жутко неудобными. Снова затикали невидимые часы. Глаза сами по себе слипались. Последним, что девушка увидела через окно транспорта, были купола в дали, ласкающие небеса. После чего она проснулась, но на этот раз - проснулась окончательно.
 

Горбик Виктория

г. Жлобин, Республика Беларусь
Рукописи не горят.jpg

Рукописи не горят

В Омске, на окраине рощи, стоял кряжистый Дуб. Сколько ему лет, Дуб вряд ли бы сознался. Он не обладал темпераментом жеманных дам, скрывающих возраст, но чувствовал приближающуюся старость, признать которую не желал.

 

Дуб был эрудированным деревом. Под сенью Дуба администрация установила скамью, и люди часто усаживались под благодатной тенью с книгой или учебником.

 

Среди его гостей попадались ценители Булгакова и Стругацких. Мировосприятие Дуба переворачивалось, но оказаться вверх тормашками ему не позволила мощная корневая система.  В результате Дуб даже решился создать в стихах роман «Мастер и Маргарита». Работа ладилась и оседала в извилинах его коры, но запечатлеть её на бумаге Дуб не мог.

 

Знания пригодились  на практике. На основе анализа темы «Честь и бесчестие» (одиннадцатиклассники готовились к итоговому сочинению) он втолковал сорокам недопустимость кражи, хотя, возможно, больше оказало влияние трактовка санкций статьи 158 УК, которую зубрили второкурсники - юристы. В итоге преступность на курируемой Дубом территории была минимальна. После изучения Дубом раздела «Конфликтология» вместе со студентами – психологами птичий гвалт значительно поутих, так как синицы и галки  научились гасить мелкие разборки.

 

Однажды он задумался о бессмысленности своей жизни. Ну, навел порядок,  тень людям подарил. Обеспечил ребятишек материалом на уроки трудов,даже корой своей делился с людьми, страдающими кишечными инфекциями. Вот и все. Даже не влюбился. Однажды, воодушевившись красиво исполненной песней о страданиях тонкой рябины, не сумевшей «к дубу перебраться», довольно долго к романтичному деревцу приглядывался. Но в дубовых недрах ничего не всколыхнулось, да и зачем? Печальный опыт предшественников из песни всё сказал.

 

С того дня дуб начал угасать. Листва пожухла, ветки ломались со слабым стоном. Тут ещё и зима выдалась непривычно суровая.

 

Весной Дуб осмотрела комиссия, составили акт о непригодности дерева. Скамья в одиночестве осталась на солнцепёке…

 

В кресле у камина расположилась женщина, читавшая вслух роман «Мастер и Маргарита».  Дуб, превращенный в поленья, занимался пламенем. Услышав любимые строки, он осознал, что его жизнь была полезной, наполненной миром Литературы и Знаний. Промелькнула мысль, что он так и не смог перенести на бумагу свои стихи и их никто не прочтёт.

 

Дрова, вспыхнув последний раз, рассыпались снопом искр, под бессмертные строки «Рукописи не горят».

Хрипко Наталья

станица Ленинградская (Краснодарский край)
Доходный дом Гольцова И.А (Омск)

Реквием дому твоему, город

Бормочет:

 

– Почитай, век отстоял. А теперь на слом? Вот оно как. Эвон, через дорогу, болванище. Кичливый. Триумф архитектуры. Что ты! Один раз снизошел. Рухлядью назвал. Чумазая, мол, развалина. Никакого навара. Бесполезная груда кирпичей.

 

В голос:                                                                            

– Митрич! Где шлындаешь? - гулкое эхо мечется пустыми коридорами, - Не представляем мы с тобой ценности. Одни убытки. Был доходный дом, да весь вышел.

 

В глубине раздается стариковское ворчание:

 

– Чего  разорался? Нет от тебя покоя ни днем, ни ночью, прости душу грешную.

 

Дом радостно, перебивая:

 

– Митрич! Сударик разлюбезный! Ты же со мной от фундамента.

 

– Оно самое. Все нерви и вытрепал за столько-то годков. До печенки. Истинный крест, правильное решение, что под снос тебя, зануду кирпичную.

 

– Нафталином понесло. - Дом глянул внутрь и закряхтел оставшимися половицами.

 

– Хе-хе! Зачем это старье, молью побитое, напялил? Оно, того гляди, расползется. Будешь срамом отсвечивать. Люди тебя, чучелу, увидят и помрут со смеху!

 

Домовой, выходит из сумрака, застегивая полуистлевший парадный сюртук:

 

– Пыжится. Ни одного целого места, окромя стен. Даже крыши. Все туда же! Давеча, видал,  оранжевые техники понагнали? Тьмы! Скоро начнут.

 

–Мы свое добро послужили, пора и честь знать. Митрич, в новоделы подайся.

 

– Ну их! Тамотко души нет.

 

Дом с благодарностью выдыхает печными трубами:

 

– Помнишь супротив мост? Луговое с Мокрым форштадтом связывал. По нему ты через Омь привратника гонял. Он  керосином хозяйским на Подгорной спекулировал.

 

– Ага! Еще тот шельмец был!

 

От витражей торгового комплекса в хмарый пролет запрыгнула ватага солнечных зайчиков.

 

– Лови их! - Дом кряхтит. Гудят металлические балки скелета, осыпаясь ржавчиной.

 

Домовой хлопает по коленкам, лыбиться, беззвучно открывая щербатый рот, словно карп, натасканный из воды…

 

«Два этажа, но каменный Омск, как не крути, с меня начинался. История! Сколь во мне всего было. Не упомнишь. Читальня общества трезвости чего только стоит. Хе-хе!»

 

Мысли путались: «При всех властях сносили. Человеку, виднее. Он строит, он же и рушит. Каждому свое время отмерено. Людям - Богом, нам - людьми… ».

 

– Митрич, а как тебя жильцы отхаживали, когда заболел. Той зимой не топили вовсе. Смутно было. Директория, какая-то…

 

Ветер прошелся по перекрытиям. Гулко стукнула отвалившаяся рама. Донеслись  голоса. Заурчал дизель.

 

– Уходил бы ты, мой верный друг, Христа ради!

 

– Отстань от меня! Сквалыжина худая.

 

Замолчал Дом и темными глазницами окон уставился в яркое, до боли, уходящее ввысь, небо…

Тихонов Евгений

г. Санкт-Петербург
Омский Степаныч

Омский Степаныч

Дела, которые «пригласили» меня посетить Омск завершились. Появилось свободное время. Я решил прогуляться, поглядеть на достопримечательности города. Ведь это была моя первая встреча с ним.

 

В каждом российском городе есть улица с таким названием. И ей обязательно отводят достойное, центральное место. Омск не отступил от этой традиции. Улица Ленина расположилась в его историческом центре. С нее – то и началось мое маленькое путешествие.

 

Медленно вышагивая, я искренне любовался чистыми уютными скамейками и «горделивыми» зданиями в стилях ушедших эпох. Каждое строение, словно фрагмент исторической саги, безмолвно повествовало об Омске. Красочно и интересно. Я увлекся, время летело незаметно.

 

И, вдруг, мне отчего-то захотелось остановиться, замереть. Я огляделся по сторонам, и «наткнулся» на взгляд человека. Он смотрел на меня так, как глядят на близкого и родного. Взглядом, в котором нет и тени осуждения или упрека. Глаза незнакомца в мгновенье подарили ощущение, что меня во всем понимают и поддерживают. Так на меня когда-то смотрел дед. Это ощущение мягким огоньком отозвалось в моей душе. Точно сердце кто-то бережно согрел нежными и теплыми ладошками. Я стоял посреди улицы чужого города и улыбался, не замечая прохожих. Незнакомец тоже улыбался. Усталой улыбкой и морщинками смеющихся, добрых глаз. «Здравствуй - сказал ему я. Человек не ответил. Он и не мог. Это был бронзовый человек. Скульптура.

 

«Давай здесь, со Степанычем, сфотографируемся»- прощебетала озорная девчонка. Я ушел чуть поодаль. Чтобы не мешать девичьей фотосессии с моим бронзовым незнакомцем. Степаныч оказался скульптурой слесаря-сантехника. Трудяга по торс выбрался из канализационного люка, и устало скрестил свои натруженные руки. Весь его облик говорил то том, что он доволен проделанной работой. Рад тому, что все удалось. Человек работает «на своем месте» - память тут же «выдала» известное выражение.

 

«Наверное, эта скульптура -  знак людской благодарности сантехникам города» – размышлял я. «Однако взгляд Степаныча выдает в нем наш российский характер: терпеливый, добрый, отзывчивый и не сдающийся перед трудностями. По мне, так омский бронзовый сантехник - это скульптурная ода каждому россиянину»- резюмировал я свое впечатление.

 

Ветер заиграл моими волосами. Взглянув на часы, я понял, что пора возвращаться. «В следующий раз поговорим»- пообещал Степанычу я – До встречи!». Позже, сидя в самолете, я обнаружил, что «Омск» звучит тепло. Спасибо, тебе Степаныч за этот огонек добра!

Балаклиец Мария

г. Наро-Фоминск (Московская область)